Наш опыт «нешкольного» обучения.

В действительности всё не так, как на самом деле

С тех пор прошло уже более десяти лет, и в памяти все как-то своеобразно перемешалось. Восстановить это точно и документально - может быть, это будет потом… А пока излагаю, как помнится и то, что само вспоминается. После написания первого варианта этих воспоминаний, выяснилось, что дети многое воспринимали и помнят совсем по-другому.

Этот текст больше соответствует тому, что помню я и, в значительной степени, - дочь. Некоторые мысли и дополнения, возникшие в процессе его обсуждения с сыном, читайте ЗДЕСЬ.

Замечу, что нижеследующее изложение слишком сильно отражает мое теперешнее мировоззрение и слабо предает ту особую атмосферу, в которой мы жили тогда. Много существенных деталей и прочих “важностей” начали вспоминаться уже после создания текста и не попали в него.

“Пап, у меня не получается пример по алгебре “ - обратился ко мне сын. Я, наверно, впервые в жизни внимательно посмотрел его тетрадь и был обескуражен тем, что дело было вовсе не в алгебре.

Выяснилось, что сын так переписал пример, что в этих каракулях сложно было угадать, какие это символы и совпадает ли это с тем, что написано в задачнике. Что я ему и объяснил. И предложил для начала просто аккуратно переписать пример. Но не тут-то было. Он оказался просто не способен это сделать, хотя учился уже в шестом классе. Только после множества попыток, совместного анализа и моих объяснений он, наконец, смог ВСЕГО ЛИШЬ ПЕРЕПИСАТЬ этот пример в тетрадь. После чего оказалось, что пример чрезвычайно прост и алгебраически элементарен.

За некоторое время до этого жена обратила мое внимание, что дочь, которая только что перешла в седьмой класс, не сможет никуда поступить после окончания школы. Я поговорил с дочерью и убедился, что это действительно так. Особенно мне запомнилось, что она вообще не понимала о чем идет речь, когда ей предлагалось решить задачку, хотя в школе получала хорошие оценки.

Наверно, имеет значение, что в те годы мы вдвоем с сыном жили в небольшом поселке далеко на севере в сотне километров от ближайшего города и в тысячах километров от жены с дочерью, к которым мы приезжали только во время летнего отпуска.

Мы договорились, что будущей весной, когда на севере немного потеплеет, дочь приедет ко мне, и я с ней позанимаюсь дополнительно. Все же у меня было, хоть и заочное, но высшее образование, а еще я начал интересоваться различными системами оздоровления человека и развития его способностей. Но последним увлекался очень абстрактно, в основном читал популярные книжки.

Ранней весной 1986 года дочь приехала, и мы стали заниматься, сначала совмещая это с обычной учебой в школе. В то время я придерживался убеждения, что начинать надо не с обучения конкретно математике, физике или еще чему-либо, а с развития логического мышления как такового и необходимых для этого психических механизмов. А еще - с укрепления здоровья. Что-то типа: “В здоровом теле здоровый дух”. И в этом же убедил детей. Мы практически не занимались “школьными” предметами, а начали с развития общего мировоззрения и логического мышления. Мы много говорили о физической картине мира, о том, что такое математика и физика. В принципе, это было примерно то, что вкратце должно было бы рассказываться в школе на уроках естествознания или в самом начале курсов той же математики и физики.

Одним из основных принципов в нашей “домашней школе” стал следующий: стремиться все важное обсуждать вместе. Первое время большинство тем для обсуждения предлагал я, и я же вел и направлял этот процесс. Но постепенно дети становились все самостоятельнее, все менее придерживались роли ведомых. Мы вместе обсуждали и намечали, что именно, зачем и как будем делать. Для таких разговоров и обсуждения мы выделяли не так уж много специального времени. Часто делали это в дороге, во время походов и прогулок, совмещая с домашними делами. Постепенно развилась очень интересная способность - “думать вместе”, в неком “психологическом резонансе”. Мало того, что подобное “думанье” иногда невероятно эффективно, оно к тому же еще и просто приятно.

Часто предлагалось написать сочинение о том, что было понято в процессе наших бесед. Сочинений вообще писалось много и на самые разные “свободные” темы. Это делалось для того, чтобы дети учились выражать свои мысли и еще для каких-то важных целей, о чем сейчас трудно вспомнить. Я же писал некие заметки о развитии интеллекта и иных способностей, какие-то “теории”, выборки из книг и журналов или наброски конкретных методик для детей. Потом все это я рассказывал детям. Как впоследствии выяснилось, эта моя работа очень вдохновляла детей, особенно дочь.

Достаточно быстро стало замечаться, что эффективность домашней учебы существенно превосходит школьную. Особенно удачно все получалось по выходным, когда дети не ходили в школу. Еще выяснилось, что после дня в школе, эффективность домашней работы очень заметно падала. И как-то естественно возникли поводы чаще пропускать школу, что заметно снизило уровень школьной успеваемости, но одновременно нам стало все более очевидно - умственные способности детей действительно начали развиваться.

Наконец, меня “озарило”, что школьное обучение, в принципе, бессмысленное и бесполезное для развития интеллекта детей. Почему-то очень важной показалась где-то прочитанная фраза: “Дети не могут ждать”.

Помню, как всколыхнула меня эта идея. Я пару дней жил тем, что вспоминал свою школьную жизнь, опыт моих знакомых и все, что я знал о школе. Очень трудно было до конца поверить в ненужность школьного образования. Но в итоге все сомнения отпали.

Я пригласил детей для очень серьезного разговора и обсудил с ними идею - прекратить понапрасну тратить время в школе и начать учиться самостоятельно.

Это были “советские времена”, когда, мягко говоря, “не поощрялась” любая инаковость, любое отличие от установленного порядка. И совсем прервать школьное обучение мы опасались. Поэтому я предложил:

Взамен этого:

Поначалу наши планы были достаточно скромны и не простирались далее задачи будущего поступления в институт. Более того, о поступлении в институт думал в основном я, у детей была совсем иная мотивация. Сын уже не помнит, – какая именно. У дочери жила вера, что где-то (при этом совсем не задумывалось где) есть красивый интересный мир и люди, образы которых складывались в основном из фильмов, книг, фантастики, наших разговоров… И в этот мир ей очень хотелось попасть. А я предложил путь - физика и математика, интенсивное развитие способностей… Плюс еще принцип, что даже если не знаешь куда плывешь - все равно выгодно развиваться, становиться умнее. Захватывал и сам процесс развития, в котором возникало приятное чувство, что ты к чему-то важному движешься, ощущение “потока”, изменения… К тому же дети верили, что если папа что-то предлагает, то это и хорошо, и правильно, или “просто надо делать” ;)

Несколько дней ушло, пока дети действительно осознали, что школьная учеба и школьные оценки уже практически не имеют значения в нашей жизни. Я “старательно радовался” каждой школьной двойке, хвалил их за это, даже пытался поощрить чем-то вкусненьким или лишний раз сводить в кино.

Совершенствовались способы, которые позволяли регулярно пропускать не только отдельные дни и недели, но даже месяцы школьной учебы и, при этом, не слишком нарываться на неприятности. Лишь в первые несколько месяцев школьная успеваемость детей заметно снизилась. Уже к следующему учебному году они научились и “набили руку” “сдавать школьные предметы” практически в них не вникая или, опираясь лишь на те знания и способности, которые были получены в процессе домашнего обучения. Обычно, в самом конце четверти они быстренько и в среднем не плохо все “сдавали” и дальше снова спокойно пропускали школу.

Более года это никого не волновало. В школе было достаточно учеников, которые и учились хуже, и уроки посещали не намного чаще. Неприятности возникли, когда дочь после восьмого класса поступила в физмат школу и “педагоги” заметили, что сын не просто так пропускает школу и слабо учится, но мы сознательно игнорируем школьную систему. Начались неприятные разговоры и “ругань” с классной руководительницей. На моего начальника на работе надавили через местные партийные власти, чтобы он “воздействовал” на меня.

Классная руководительница натравила ребят на сына, чтобы они с ним “поговорили ПО-СВОЕМУ”. Это ему обошлось в некоторое количество синяков. Вызывали к школьному завучу, которая пугала меня, что подобное отношение к школе грозит сыну исключением и другими непоправимыми бедами. Вопрос об исключении стоял вполне актуально и сын даже переговорил в местной вечерне-заочной школе о переходе в нее.

Но тут начался “олимпиадный сезон”, в районном туре которого могли принять участие все желающие, а не только те, кого направила школа. Сын и его приятель который тоже был далеко не лучшим школьным учеником) заняли первые места (сын – по физике, приятель – по химии) и прошли на следующий тур. После чего школа сразу “перехотела” исключать его из числа своих учеников.

Возвращаясь к началу нашей “нешкольной жизни” и переходя к подробностям

Почти сразу, после наших первых разговоров выяснилось (и потом еще долго, на протяжении всего обучения в самых разных формах продолжило выясняться), что дети не понимают некоторые, казалось бы, совершенно очевидные истины и, зачастую, не могут выразить свои мысли на общепринятом “научном” языке.

Возможно, поэтому мы сначала и взялись за логику… ну а потом каждый раз тоже что-то придумывали, искали, как это преодолеть. Кстати, это тоже было важным принципом – сталкиваясь с проблемой, не отмахиваться от нее, а осознать, обсудить вместе, понять, что за ней кроется и вместе искать способы ее преодоления.

Во-первых, после этого дети понимали, зачем мы делаем то или иное, брали на себя ответственность за решение этих проблем, а, во вторых - эти проблемы служили как бы направляющими указателями для поиска новых методик, способов, понимания чего-то интересного и т.д. То есть, из проблем они превращались в ресурсы, в возможности.

Из того, что было почти в самом начале, запомнилось, как я пошел в маленькую местную библиотеку поискать что-то для занятий с детьми. И тут нам невероятно повезло - там нашлась книжка Льюиса Кэрролла “История с узелками” со специально написанным учебником по символической логике для детей именно нашего возраста.

Меня, а потом детей просто очаровали эти задачки - силлогизмы. Там совсем не было чисел и, вообще, следов от “школьной математики”. Зато не могли не пленять воображения страны, в которых водились драконы или места, где ни один разумный поросенок с зонтиком не хотел летать на воздушном шаре, а цыплята изучали французский язык… Там были удивительно милые фразы, которые надо было как-то логично завершить. И все это подчинялось неким очень естественным правилам. Легко переводилось в графическую и символическую формы, а потом обратно в забавные фразы. Что особенно важно – это была именно та математика, с которой мы хотели начать.

Мы стали не просто решать и разбирать силлогизмы Л.Керрола, но искали свои методы для их решения и придумывали свои силлогизмы. Одновременно мы часто обсуждали такие вопросы как: “Что значит - решить задачу или понять условие?” или “Вообще, что это значит - понять что-либо?”, “Какие умственные и реальные действия могут обозначаться подобными фразами?”. Я приобрел несколько книг по логике, и мы их тоже проработали. Очень важной целью было развитие способности решать самые “заковыристые” силлогизмы в уме, “на лету”, чтобы “логичность” стала “естественным стилем мышления”.

Все это помогло снять барьер, уйти от привычной скучно-численной математики и показать, что она может быть действительно занимательной, интересной и “не страшной”

Сначала на разбор отдельных силлогизмов у нас, иногда, уходил почти день. Примерно через месяц дети их решали уже десятками за вечер, за пару часов. Позже мы перешли к соритам из трех, а потом (уже через несколько месяцев) - из десятков фраз-посылок, которые практически невозможно было решать “в уме”. Постепенно мы заменяли символику Льюиса Кэрролла на некую выборку изсовременной и общепринятой, слегка видоизменяя ее для лучшего восприятия именно этих задач.

Во время предшествующего “школьного” обучения у обоих детей сформировался нерациональный почерк (очень неаккуратный – у сына, витиеватый с какими-то ненужными завитушками – у дочери), для исправления которого я купил им прописи для первого класса и предложил критерии для отработки почерка – максимальная простота для восприятия, четкость и удобность. После чего дети не просто старательно исписали прописи, но это был осознанный процесс поиска и выработки нового стиля написания букв, почерка. В итоге, почерк у детей стал четким и легко читаемым. Мы словно вернулись в раннее детство (нам вообще часто приходилось как бы возвращаться в детство…) и там учились понимать какие-то совсем “детские очевидности”, которые почему-то не удалось усвоить в предшествующие годы.

Примерно в это же время обнаружилось, что у дочки сильно недоразвиты кисти рук, а мне был известен факт, что формирование мозга, особенно зон отвечающих за развитие речи и логического мышления, очень связано с развитием рук. Поэтому мы начали думать, как это можно компенсировать и исправить. В итоге было много лепки из пластилина, работы с деревом (столярной) и конструкторами, а также рисование.

Только через несколько месяцев после начала нашего домашнего обучения мы по-настоящему перешли к математике и физике, которые так и остались одними из наших любимых предметов. Тут оказалось, что у детей (особенно у дочери) “теоретические” представление о физическом мире весьма далеки от реальности. Для коррекции этого многие задачи по физике решались с параллельным физическим моделированием. Для чего использовались детали из детских конструкторов и разнообразные подручные материалы. Кроме того, выбирались задачи, которые могли быть смоделированы и проверены на опыте в домашних условиях.

А еще было:

Через пол года после того, как мы начали, ВЕДУЩЕЕ значение приобрело обучение в заочных физмат школах. Сначала - при Новосибирском университете, потом при МФТИ. Сын некоторое время занимался в заочной школе “малого мехмата МГУ”. И еще было много задач из уникального журнала “Квант”.

Физмат школы, а потом олимпиады и олимпиадные задачки стали для нас как бы ведущей “ниточкой” или “путеводной звездой”, ОСНОВОЙ нашей системы обучения, которую мы вместе создавали по мере возникновения проблем и долго даже не догадывались, что таковая, вообще, есть. Серьезно и по-настоящему мы занимались только предметами из программ заочных физмат школ. Это математика, физика, меньше – химия, еще меньше – биология. Это было основной учебной нагрузкой, а остальное - лишь ее дополняло.

Столь жесткая привязка к заочным физмат школам и, возможно, наша излишняя изолированность от реального мира со временем породила ощущение тупика в нашем развитии, “хождения по замкнутому кругу”, некоего кризиса. Одним из способов его преодоления стало (для меня с дочерью) знакомство с некоторыми работами по философии. В основном - Э.В.Ильенкова “Диалектическая логика” и “С чего начинается личность” и, особенно, – со статьей Г.С.Батищева “Диалектика и смысл творчества” (Позднее мы с дочерью лично познакомились с этим философом).

Длительное время мы практически не обращали внимания на изучение английского языка – просто не представляли, как за него взяться. Наконец я нашел очень интересную методику Милашевича. Сначала сам прошел четырехдневный курс-тренинг по этой методике, а потом провел подобные занятия с детьми. Но уже за восемь дней и в более мягкой, адаптированной для них форме. Конечно, этого было слишком мало для серьезного освоения языка, но все же достаточно для преодоления некого языкового барьера и последующего самостоятельного обучения.

Физико-математические олимпиады – это, наверно, отдельная тема. Именно первая олимпиадная “эпопея” стала временем взлета в интеллектуальном развитии сына. Это начиналось где-то в районе Нового года и продолжалось почти до летних каникул. Дочь довольно быстро “сходила с дистанции”.

Сложно сказать, по каким именно причинам. Может быть потому, что мы с ней только искали и прокладывали этот путь и, поэтому делали много ошибок. Сын троекратно проходил эти олимпиадные “марафоны” почти до конца, до Всесоюзной олимпиады. Пока не “восстал” против этого “вида спорта” и моих слишком упорных стараний сделать из него чемпиона мирового уровня. Он просто отказался готовиться к международной физической олимпиаде в Голландии, хотя был включен в отборочную группу. Впрочем, в зимний тренировочный лагерь мы с ним все же съездили и там я смог много и хорошо поговорить с ребятами “международного уровня” и теми, кто их готовил.

Опять возвращаясь к началу. Еще немного подробностей

Исключая время отпуска, я работал иногда заметно больше, чем по восемь часов в день, и это существенно определяло распорядок нашей жизни. К счастью, от работы до дома было всего несколько минут ходьбы. Дети имели возможность в любое время прийти ко мне. Чтобы о чем-то спросить, поработать на компьютере, иногда с электронными приборами, или что-то смастерить. Иногда сын реально помогал мне в моей работе, изготовлял нужное оборудование. Я часто ездил в командировки, иногда на месяц и более, и в это время дети вели абсолютно самостоятельную жизнь. В субботу, когда я не работал, мы с утра уходили в поход. В долгие северные летние дни возвращались иногда за полночь. Зимой выходили всего на несколько часов с лыжами, санками или самодельными досками. Вокруг было достаточно горок и сколь угодно крутых спусков.

На начальном этапе, где-то около года или чуть больше, наша жизнь шла в достаточно четко организованном ритме. В воскресенье мы все вместе подводили итоги прошедшей недели, анализировали ее результаты и, вообще, все произошедшее. Потом составляли примерные планы занятий и развлечений на следующую неделю. Хотя эти планы выполнялись лишь частично и приближенно, тем не менее, они заметно помогали упорядочить и организовать процесс обучения и всю нашу жизнь. Перед моими длительными командировками мы более детально прорабатывали стратегию их жизни в мое отсутствие. Впрочем, следовали они ей далеко не во всем. Постепенно выработались стереотипы, привычки, автоматизмы организации учебной работы и формальное составление планов потеряло смысл.

Такой распорядок возник естественным путем еще и потому, что в первую пару лет мы все вместе жили в совсем небольшой комнатке с двухъярусной кроватью для детей и парой столов для занятий. По выходным нам просто не хватало места, чтобы каждый индивидуально мог заниматься своим делом.

В будни, рано утром я уходил на работу, а дети занимались полностью самостоятельно. В основном, стараясь придерживаться намеченного плана и методик работы. Если что-то не получалось - прибегали ко мне на работу. Вечером мы часто ходили в кино или по магазинам, или занимались домашними делами. И часто что-то обсуждали. Во время походов - тоже.

В конце августа мы уезжали на два месяца на юг, где вели существенно менее упорядоченную жизнь. Но учеба не прерывалась и там, только в более свободных и естественных формах.

Иногда наша жизнь протекала совсем по другому “сценарию”, особенно в период олимпиад или когда возникал очередной тупик в развитии. Тут каждый раз искались какие-то особенные стили жизни или методические приемы. В том числе - достаточно экзотические. Например, специально организованные интенсивные занятия непосредственно перед сном с детальными инструкциями, как после этого спать. Или совместное, но самостоятельное решение предельно сложных задач в неком симбиозе, в “психологическом резонансе”, когда буквально чувствовалось, что происходит в сознании ребенка, и мой опыт как бы непосредственно переходил в него. Позже мы нашли и другие формы общения, удобные и эффективные для обучения или совместного решения каких-то проблем.

В 1987 году дочь была приглашена в летнюю физмат школу, после которой осталась учиться в интернате. Через несколько месяцев учебы выяснилось, что, несмотря на, казалось бы, идеальные условия для учебы и наличие прекрасных педагогов, обучение в ней было для дочери мало продуктивным и как-то “сбивающим с толку”. Поэтому мы решили, что она в ней доучится до конца учебного года и после этого вернется домой. Через год ее опыт с летней физмат школой и дальнейшим переходом в интернат повторил сын. Но он уже изначально был настроен, проучиться там всего одну четверть и вернуться в нашу домашнюю школу.

Неожиданно оказалось, что темп развития детей намного превзошел наши планы и ожидания. Задача поступления в любой физико-математический ВУЗ явно была решена. Надо отметить, что наша достаточно необычная жизнь выбила нас из окружающей социальной среды и, вообще, - из обыденности. Появилось ощущение какой-то фантастичности происходящего. В чем-то это стало вроде спорта, некой самоцелью - “развитие ради развития”. Мы начали терять ориентиры, критерии, смыслы… Тут еще, после того, как сын всего за несколько месяцев прошел путь от “среднего школьного ученика” до призера Всесоюзной олимпиады по физике, возникли совершенно неожиданные психологические сложности, как у него самого, так и в наших с ним отношениях. Теперь самыми серьезным для нас стали вопросы типа: “Что делать дальше?”, “Зачем вся эта учеба и развитие, вообще, нужны?”

Летом 1988 года мы переехали с севера в совсем уж маленький населенный пункт на юге России. И в это же время появился новый закон об образовании, который разрешил домашнее обучение. На новом месте мы официально оформили “свободный режим” учебы. Дети ходили в школу сдавать зачеты, экзамены, иногда на лабораторные работы или просто пообщаться с ребятами. Теперь все это уже как-то наладилось и устоялось, но стали вылезать все новые проблемы (о которых - ниже).

Этот переезд разорвал нашу жизнь на два заметно различающихся этапа:

  1. “Суровая” северная, в небольшой комнатке на троих, когда особенно интенсивно развивались способности и интеллект.
  2. Значительно более комфортабельная жизнь в просторной квартире на юге, но где темпы развития детей существенно снизились.

Что-то важное потерялось после переезда, а, непосредственно перед этим, – в процессе знакомства с реальным миром физмат школы и Новосибирского Академгородка. Резко ослабла наша “психологическая связь”, особенно у меня с сыном Что-то у нас запуталось и начало забываться.

Тем не менее, это было очень приятное время “сбора плодов”. Дети стали взрослее, заметно развитее и самостоятельнее. Наша система обучения сделалась привычной, естественной и работала уже как бы сама собой. Ее успешность была очевидна не только для нас, но и для окружающих. Будущее поражало изобилием открывающихся возможностей. Перебирались различные варианты путей в предстоящую жизнь: институты, факультеты и специальности. Наконец, был выбран МФТИ, куда они оба потом поступили.

Проблемы:

Развитие интеллекта, психофизиологии, укрепление здоровья - с этим все у нас было хорошо. Но мы слишком мало внимания уделяли “психологии”, редко и поверхностно обсуждали тему межличностных отношений или то, что творилось в недрах собственной психики, в глубинах наших душ. Временами наш стиль жизни и обучения был слишком похож на жесткий профессиональный спортивный тренинг с работой на пределе выносливости, на границе боли и даже за этим пределами.

Были и менее глобальные проблемы. Все же мы слишком поздно начали наше домашнее обучение и слишком спешили наверстать упущенное. Я, иногда, чрезмерно настойчиво убеждал детей, что именно и как делать. Слишком долго я “давил” их своей изощренной логикой, в которой потом выявилось немало изъянов. Да и, вообще, далеко не всегда был уравновешен, а иногда и просто вспыльчив. Многое в нашей “домашней школе” было вовсе не идеально и излишне “сурово”. Другой проблемой стал слишком большой перекос в сторону развития именно интеллектуальных способностей, логического мышления, обучения физике, математике и т.п. Со временем выросло убеждение, что кроме “физики с математикой” есть, может быть, нечто еще более интересное и важное, что нам недоступно и очень влечет.

К тому же не хватало общения с другими детьми, со сверстниками, особенно со столь же развитыми или в чем-то интересными. Все же жили мы в уж слишком малолюдном месте, а наша необычная “нешкольная” жизнь дополнительно изолировала нас от окружающих. Это одна из возможных причин, почему у всех нас возник огромный интерес к психологии.

Возникли и чисто житейские проблемы, в т.ч. материальные. Начиналась перестройка, массовое закрытие предприятий и глобальный закат всей национальной науки, на работу в которой я слишком сильно ориентировал и готовил детей. В это время “физики с математиками” в совокупности с радиоинженерами вроде меня стали терять не только работу, но и многие надежды, ориентиры в жизни. Тут еще набежали некоторые сложности “подросткового возраста” и знаменитая проблема “отцов и детей”. Впрочем, если бы мы жили стандартной, “школьной” жизнью, то вполне возможно, что проблем было еще больше, причем гораздо более тупиковых.

Надо понимать, что все делалось в почти полном информационном вакууме, путем проб и очень многих ошибок. Впрочем, эти ошибки и те проблемы тоже нас многому учили и, в итоге, открыли и продолжают открывать новые горизонты понимания мира и себя. Если у нас что-то не получалось или получалось совсем не то, что мы хотели - это мы тоже анализировали и обсуждали, искали способы, чтобы исправить.

Теперь большинство из тех проблем уже померкли в далеком прошлом, а те годы нашей “нешкольной” жизни вспоминаются как какая-то удивительная фантастика. Иногда, даже не верится, что все это было на самом деле.

Выводы, пожелания:

Если бы вернуться назад, но уже с нашими знаниями и опытом, то наверняка что-то мы стали бы делать совсем по-другому, но многое - практически так же.

Самым “сильным” методом в нашем домашнем обучении мы считаем учебу и здоровую жизнь в интенсивном и по-особому организованном режиме, в почти симбиозе, в “психологическом резонансе”.

Особенно привлекает идея - позволить детям быть ответственными за их собственное образование и развитие. Пожалуй, это ключевой и самый главный принцип, к тому же легко и приятно реализуемый. Что принципиально важно, этот принцип прекрасно сочетается с методами развития и обучения в “психологическом резонансе ” и с правилами здорового образа жизни.

Сейчас другое время. Россия - уже совсем другая страна, хотя многие перемены носят скорее “косметический” характер и советского осталось еще очень много. Заметно изменился мир. Стали доступны мощнейшие персональные компьютеры и, главное, - интернет. Наконец, становится доступен опыт других, которые идут схожими или иными, но по-своему интересными путями.

Конечно, все надо было начинать намного раньше, и не терять время на бессмысленное хождение в школу. Всего полтора года разницы в возрасте существенно сказались на темпах развития. Долго сыну многое удавалось куда легче, чем дочери. Правда, шел он уже по “проторенной дороге”.

Теперь я не стал бы применять столь жесткий стиль в отношениях с детьми, воздержался излишне сильно давить “своей логикой” и, тем самым, слишком настойчиво навязывать детям свои представления и волю. Хотя довольно долго подобная тактика была достаточно эффективной, но потом породила множество трудно разрешимых проблем. Впрочем, методы насилия и ненасилия и совсем не однозначно связанные с ними категории добра и зла - это отдельная и достаточно серьезная тема.

Межчеловеческие отношения. Именно им ребенок незаметно учится в школе, в семье, во дворе. Именно эти навыки могут остаться недостаточно сформированными при домашнем обучении. Наверно эту проблему может ослабить посещение различные секций по интересам или иных мест, где собираются дети с похожими увлечениями. Может быть - самодеятельный театр или киностудия. Наверно - достаточно раннее знакомство детей с психологией человеческих отношений. Может быть что-то еще. Скоре всего - какие-то формы участия в реальном деле, в реальной работе с другими.

Представляется значимым достаточно раннее знакомство детей с экономическими реалиями жизни, с миром денег и связанных с ними отношений, с “правилами игры”, с возможностями, особенностями и опасностями в этой области. Мы не обращали внимания на эту сферу и так толком и не научились не только “науке” приятного и эффективного зарабатывания денег, но даже “искусству” их рационально тратить.

Все столь же важным я считаю формирование и развитие в психике математической, физической и вообще естественнонаучной модели мира, развитие логического, реалистичного, естественнонаучного мышления, развитие способности математически точно думать и четко формулировать свои мысли, корректно ставить мысленные эксперименты и проводить реальные исследования… Кстати, многие дети действительно любят заниматься “настоящей” математикой и физикой, проводить собственные исследования, работать и “играть” с настоящими приборами и инструментами, изобретать и “думать руками”.

Очень привлекает возможность развивать не только логическое или конкретно образное мышление, но их особое единство в форме абстрактно-образного мышления. Это, когда ты манипулируешь не просто более или менее реалистичными образами, символами и логическими схемами, но некими образными абстракциями. Первые шаги в этом направлении легко сделать, проводя разнообразные и все более и более абстрактные мысленные эксперименты. Дальше, я бы постарался ближе познакомиться и познакомить детей с теми, кто имеет подобную и хорошо развитую способность. В том же МФТИ я таких встречал неоднократно.

Стоит ли очень рано учить детей читать, писать, считать…? Если это, как бы само собой, легко получается, как только созреют и сформируются необходимые психические механизмы. Но очень стоит постараться развить множество этих “психических механизмов”, разных способностей. Каких именно? Вот об этом надо очень серьезно думать,искать, экспериментировать, ориентируясь на конкретного ребенка.

Мы совсем не изучали “школьную” геометрию, а только развивали “логическое” мышление, когда оказалось, что дочь уже способна сама доказывать и выводить любые теоремы из школьного учебника. После чего весь годовой курс школьной геометрии был воспринят всего за несколько дней, причем “между делом”, в дороге, когда мы возвращались из отпуска. Она просто самостоятельно доказала все ключевые теоремы.

Прежде, чем учиться манипулировать с какими-то абстракциями, надо уметь выделять эти абстракции из реального мира, из реального опыта. Для чего, сначала необходимо накопить богатство этого реального опыта.

*Когда сын учился еще в пятом классе, я дал ему “поиграть” с профессиональными электронными приборами и устройствами. Он запускал и исследовал разные небольшие электродвигатели и зажигал лампочки, а также грел резисторы и проводил всякие опыты с другими забавными электронными компонентами и узлами. При этом он наблюдал за показаниями приборов и мог произвольно (в безопасных пределах) задавать различные уровни напряжения или тока (я ему специально дал источники, где ток и напряжение можно было выставлять независимо друг от друга). Кое-что я ему показал, а также продемонстрировал, как снимать и рисовать вольт амперные графики. *

После чего он со всем этим “играл” несколько дней, пока оно ему не надоело. Я пытался что-то ему объяснять, но без заметного успеха. В тот момент мне показалось, что особой пользы ему это не принесло и знаний не прибавило. Но в дальнейшем, когда он начал изучать физику и решать задачи, то все, что было связано с электричеством, у него получалось особенно легко.

И особенно важно заполнять душу ребенка чем-то очень хорошим, верным, красивым и богатым, и - не засорять ее чем-то плохим, “грязным”, злым… Что окружает ребенка, о чем и как с ним говорят, что вместе с ним делают, что он видит, слышит и воспринимает… Он ведь все это впитывает и как-то преобразует в себе. И наверно самые главные и сложные вопросы - это:

Начиная с какого-то этапа развития, эти вопросы выходят на первый план. И если не найти на них достойного ответа - развитие замирает и останавливается или даже может пойти вспять. Мне кажется, именно из-за этого останавливается развитие многих “талантов и вундеркиндов”.

К сожалению, здесь трудно посоветовать что-то более конкретное, кроме как – вместе с ребенком искать ответы и помогать ему в этом поиске. Помогать ему проникать в лучшие части реального мира, наиболее развитые, “умные” и интересные… Помогать ему посещать реальные и наиболее высокотехнологичные производства и предприятия, лаборатории, научно исследовательские и разнообразные бизнес организации… Знакомить его с интересными и развитыми людьми, с реальными задачами, с реальными человеческими отношениями… И именно - с лучшими. Позволить ребенку, а потом подростку участвовать в реальном деле - в исследованиях, в бизнесе, в производстве… На самом деле - это не столь уж сложно организовать, хотя бы иногда и в каких-то доступных формах. Здесь важнейшую роль может сыграть все тот же метод “работы и жизни в психологическом резонансе”, в которой вместе с ребенком можно учиться решать и такие проблемы тоже.

Беда в том, что большинство детей растут как бы на “детской площадке”, в некой, слишком изолированной от реальной жизни искусственной среде. Яркий пример - обычная школа, со своими странными правилами, ценностями, методами обучения, теми же оценками. Конечно, важно защитить ребенка от бед и опасностей, “грязи”, вредного или просто ему абсолютно ненужного (как раз всего этого бывает слишком много в той самой “обычной школе”), но не отгораживать его от реальной жизни вообще. И тем более - не от лучшего в существующем мире.

Мы старались создать некий собственный мир, где бы все, что мы делали, имело притягательный смысл, и ничто не мешало интенсивному развитию детей. Но слишком сильно изолировали наш “мир” не только от “обычной школы”, но и от окружающей жизни, от реальностей внешнего мира. В итоге мы слишком поздно стали постигать столь важные “науку и искусство” - искать и находить лучшее в существующем мире, искать и находить себе место и применение в этих “лучших” местах.

Мысли, мечты, планы

Развитие ради развития - как некий спорт. Мне он по-прежнему нравится. Полагаю, не только мне. Я продолжаю считать его очень хорошим и полезным видом “спорта”. И продолжаю искать и изобретать еще более экзотические “инструменты” и методы для формирования способностей, для расширения психических возможностей человека. Только теперь уже понимаю, что это достаточно “серьезный” и рискованный спорт, в котором иногда можно (или даже нужно, только очень аккуратно) слишком близко подойти к границе между “психологией” и “психиатрией” и даже перейти эту границу. Что статистически характерно для многих талантливых и гениальных людей.

Сейчас меня очень увлекает идея организовать спокойный и осознанно “умный” диалог с человеком, который находится в сновидении. Мы с дочерью проверили и убедились, что такое вполне возможно. Это было очень приятно и фантастически интересно для спящего, но достаточно трудоемко и сложно для его бодрствующего партнера,собеседника. К счастью, многие из этих сложностей вполне преодолимы, например, с помощью определенного оборудования. (Подробнее ЗДЕСЬ)

Что это может дать? В частности - развить способность вести диалог с собственным подсознанием и много лучше ориентироваться в мире своей души или - способность осознанно переформировывать свою психику. Как я понимаю, сновидения самой своей природой приспособлены для подобной цели. Более обычные и традиционные применения - это развитие образного мышления, таланта к художественно творческой и литературной работе. Но может быть, все это не самое важное.

Просто у меня чувство, что в этой области кроется нечто невероятно интересное и значимое для человека стремящегося к увлекательно неизведанному.

Обучение ^