«Главный секрет» творческой личности

Все, что делаешь, надо делать хорошо, даже если совершаешь безумство Бальзак

Почему возник и растет наш интерес к такой, для многих “страшной” и избегаемой теме, как шизофрения и к некоторым аспектам психиатрии?

Сначала у меня были сказки, потом фантастика и интерес к литературе, где рассказывалось о выдающихся людях, талантливых изобретателях, творцах нового и до них невиданного. Был “Таинственный остров” Жюля Верна и другие его произведения. Потом - литература из серии: “жизнь замечательных людей”, биографии ученых и изобретателей на фоне научной фантастики и научно-популярной литературы.

То, что делали эти люди, мне казалось чем-то недостижимым и удивительным. Их таланты и способности воспринимались, как совершенно недоступные ни мне самому, ни другим “обычным” людям.

Шли годы. Стало обнаруживаться, что некоторые, из тех, “недоступных для обычных людей” способностей вполне могут быть сформированы и развиты почти у любого желающего, если он приложит к этому достаточно усилий. Постепенно меня увлекла сама по себе задача формирования и развития способностей. Сначала - связанных с точными науками и изобретательством, потом - с образным и, особенно, эйдетическим мышлением, наконец, - любых.

Потом был период целенаправленного и интенсивного развития способностей у собственных детей в процессе домашнего обучения, плюс (совсем чуть-чуть) - у нескольких “не своих”.

Анализируя то, как же я сам что-то изобретал или решал какие-то сложные проблемы, удалось осознать, что огромную, может быть, решающую роль играл процесс сна. Очень важно было “уснуть с проблемой”, чтобы затем “проснуться с ее решением” или в состоянии ее решить.

В период домашнего обучения, мы несколько раз встречались с, казалось бы, абсолютными тупиками. Например, когда полностью переставали решаться задачи выше определенного уровня, и ни какие “обычные” приемы и методы уже не помогали. Возникал вроде бы “генетический”, “природно-непреодолимый барьер”.

Для его преодоления мы попытались использовать сон и способ - “уснуть с проблемой” и с намерением ее решить. После одной, максимум трех ночей “сна с проблемой” возникало новое понимание не только исходной “тупиковой проблемы”, но и становилась ясной значительная область за ее пределами. Сначала это казалось почти чудом. Потом мы к нему привыкли и поверили, что в развитии способностей не существует непреодолимых барьеров.

Эти опыты заметно усилили мой давний интерес к сну и, особенно, к его самой удивительной и богатой фазе сновидений. Я стал тщательнее знакомиться с доступной литературой о процессе сна и сновидениях, а также с литературой по современной психологии, эйдетически-образному мышлению и проводить собственные исследования сна и сновидений.

В монографии М.И.Рыбальского “Иллюзии и галлюцинации” я обнаружил, что такие феномены как сновидения, эйдетические образы, галлюцинации и т.п. в чем-то очень близки друг к другу. Там же я заметил, что некоторые переживания душевнобольных похожи на обычный, но “большой” и устойчивый сон.

Еще меня заинтересовали несколько историй болезни, в которых я не смог заметить какой либо психической патологии. Скорее наоборот, эти люди были “одарены” определенными способностями, например, очень ярким, эдейтическим воображением. А в психиатрическую клинику их привело сочетание их особого таланта к предельно реалистичным переживаниям и неадекватное мировоззрение, вредящие убеждения и верования, а также некие “моральные дефекты” (злобность, мрачность, подозрительность и т.п.).

Наконец, в одной из книг по НЛП я встретил прямое утверждение, что “шизофреник подобен человеку, который застрял в нескончаемом сне”. В литературе по НЛП шизофреники вообще нередко упоминались в качестве “интересных примеров”.

Меня очень заинтересовала эта аналогия между шизофренией и обычным сновидением. Я стал читать работы по психиатрии. Оказалось, что психиатрам давно известны и для них почти тривиальны факты:

Позднее выяснилось, что есть два принципиально различных феномена:

  1. “Снохождение” на фазе медленного сна - это сомнамбулизм, лунатизм. При которых, человек встает с постели и ходит “как лунатик”, “в трансе”, почти ничего не замечая вокруг.
  2. “Снохождение” на фазе парадоксального, быстрого сна - это и есть шизофрения, точнее - ее отдельные формы. Здесь человек находится в, казалось бы, активном бодрствовании, но при этом он еще и “видит сон”, и то, что он видит в своем сне, у него перемешивается с тем, что он реально воспринимает вокруг. Он слышит голоса видимых или невидимых персонажей своего сна и с ними общается. И они для него могут быть столь же реальны, как и окружающие люди.

Шизофрения (schizophrenia, от греч. schizein - разделять, расщеплять и phren - ум, душа) может иметь множество форм, но ее основной признак, от которого собственно и образовался этот термин - это РАСЩЕПЛЕНИЕ ДУШИ, ПСИХИКИ. Т.е. психика шизофреника находится в неком “расщепленном состоянии”. Характер и степень расщепления могут быть чрезвычайно разнообразны. В частности, в похожих на сновидения случаях, кроме обычного “Эго или Я-субъекта” в душе шизофреника, как в обычном сновидении, могут активно “жить” множество достаточно развитых “дополнительных личностей-субъектов”, персонажей его “нескончаемого сна”.

Иногда, после неприятного сна, мы облегченно вздыхаем, поняв, что это был всего лишь сон. Точно так же некоторым шизофреникам очень помогает понимание, что пережитое ими тоже было как сон.

В процессе более детального знакомства с литературой по психиатрии, с примерами из историй болезней шизофреников я все чаще стал находить сходство их (шизофреников) переживаний, особенностей личности, “шизофренических” способностей с тем, что я ранее встречал в серии “жизнь замечательных людей”, в биографиях и историях из жизни творческих личностей.

Наконец обнаружилось, что я, по сути, “изобретаю велосипед” и уже давно идут дискуссии (особенно, в среде творческой интеллигенции) о том, всегда ли шизофрения - это беда, страдание, опасная болезнь или она может быть чем-то весьма позитивным. Вовсе - не безумием или “душевной болезнью”. Высказываются и такие мнения, что творческие, талантливые или гениальные люди чуть ли не обязательно должны быть хоть немного шизофрениками.

Так круг замкнулся:

Замечу, что далеко не всякая форма шизофрении представляется привлекательным благом и чем-то светлым. Некоторая степень шизофреничности может быть полезна или даже необходима, но вовсе не достаточна для того, чтобы человек стал гением. Вовсе не все “немного шизофреники” становятся талантливыми или выдающимися личностями. Слишком часто шизофрения действительно становится тяжелой душевной болезнью.


Что такое - душевная болезнь, душевное расстройство? Если рассматривать только те варианты, когда мозг не поврежден и анатомо-физиологически полноценен. Заметим, что поврежденным мозгом занимается не столько психиатрия, сколько неврология.

В общем виде - это, когда “душа болит”, когда душа расстроена и в ней происходит что-то неприятное, мешающее полноценно жить и работать, вредное и опасное для самого человека и/или окружающих. Много ли есть людей, которые с чем-то из этого ни разу не встречались?

Важно различать понятия душевной болезни, как клинического диагноза или как определенного феномена психической жизни. Клинический диагноз навешивает на человека определенный “ярлык”, который может ограничивать его дееспособность и правовой статус, но, с другой стороны, давать определенные социальные льготы. Только в достаточно тяжелых или опасных случаях психиатр имеет право ставить клинический диагноз - “шизофрения” или иная душевная болезнь. В зону интереса “большой психиатрии” попадает только “вершина айсберга”, попадают только наиболее грубые и опасные, “клинические” формы душевной патологии.

Вряд ли можно провести четкую границу между душевнобольными в “большой психиатрии” и теми, у кого всего лишь и так по-разному “душа болит” или с душой что-то не в порядке. Большое количество людей с “мягкой” и “социально безопасной” психической патологией живут вне психиатрических клиник. Эти люди могут активно участвовать в социальной жизни. Более того, известен факт, что человек часто идет в некоторые области профессиональной деятельности именно потому, что у него самого там имеется “проблема”. Идет в надежде ее решить.

Далеко не все формы душевных болезней требуют клинического внимания “большой психиатрии”. В ряде случаев могут помочь психотерапевты или психологи. Часто человек справляется с таким самостоятельно, иногда - смиряется или, как и многие болезни, это проходит само.

Даже клинические душевнобольные люди далеко не всегда (скорее даже нечасто) являются слабоумными. Интересно, что одним из самых распространенных способов “лечения” душевнобольных является преобразование их в психически обессиленных, в отупевших.

В прежние времена, чтобы “успокоить” душевнобольного, его старались утомить и обессилить (например, долго вращая на особой карусели или подвергая действию всяких “шоков”) или сделать его послушным полуидиотом с помощью особых нейрохирургических операций. Теперь для этого применяются особые “лекарства”.

Почти все применяемые в психиатрии лекарственные препараты - нейротоксины, в большей или меньшей степени вызывающие генерализованное нервное торможение. Они действительно останавливают нежелательное поведение и могут психически “обессилить” человека настолько, что он будет не в состоянии испытывать злость, чувствовать себя несчастным или подавленным. Лоренс Стивенс “Существует ли душевная болезнь?

Широкое использование психотропных средств в больницах играет ту же роль, что и шоковая терапия: сделать из шумного, буйного, неуправляемого сумасшедшего тихое, покорное существо, удобное в обращении, но ничуть не просветлевшее разумом. Барбара 0’Брайен “Необыкновенное путешествие в безумие и обратно: Операторы и Вещи” - М,: Независимая фирма “Класс”, 1996. Стр.99

А мы сами не используем ли иногда что-то похожее на эти методы “лечения”? Например, чтобы “заглушить душевную боль” или отвлечься от нее или “выбить это из головы”… Для чего употребляют такие “лекарства” как алкоголь, табак, крепкий чай и кофе, не говоря уже о наркотиках, транквилизаторах, “успокоительных средствах”.


Среди душевных болезней шизофрения занимает особое место:

Шизофрения – это центральная проблема общей и частной психопатологии.

Шизофрения – это проблема, сопряженная с развитием и совершенствованием интеллектуальных возможностей человека, его познавательного потенциала.

Шизофрения – это огромная социальная проблема. Шизофренией страдает несколько процентов всего человечества, но гораздо большее число людей является носителями предрасположенности к шизофрении.

Шизофрения – самое “дорогое” душевное заболевание, приносящее человечеству многомиллиардный ущерб. Весь почти вековой опыт изучения болезни свидетельствует о тупиковом результате идеи о том, что шизофрения - болезнь головного мозга. И.Я.Лагун “Причинность шизофрении”

У большинства даже клинических шизофреников мозг ничем не отличается от мозга нормальных, здоровых людей. Интенсивные и длительные исследования не выявили какой либо характерной для шизофрении, анатомической, физиологической, биологической патологии. Т.е. большинство шизофреников - биологически здоровые люди. В этом - лишь одна из многочисленных загадок шизофрении. Другая ее загадка или особенность в том, что шизофрения может иметь невероятно богатое разнообразие форм и разновидностей.

Многие психиатры видят в ней лишь тяжелую и наиболее распространенную душевную болезнь, и именно с этой точки зрения пытаются понять ее суть, определить критерии для постановки клинического диагноза и навешивания на человека определенного социально-правового ярлыка. Но клинические формы далеко не исчерпывают столь богатого и интересного феномена, как шизофрения.

Как уже говорилось, одним из основных признаков шизофрении является РАСЩЕПЛЕННОСТЬ ПСИХИКИ, но всегда ли наша психика представляет из себя нечто цельное?

Все мы немного шизофреники, и даже не немного. Не случалось ли вам удивляться, как это вы смогли подумать или поступить - неожиданно для себя? А не задумывались ли, почему это вы бываете то сильными и смелыми, то трусливыми и дрожащими? А кто-то внутри вас, который вдруг ляпает вслух нечто такое, что вы вроде бы обычно и подумать-то не подумали? Вот-вот, внутри вас на самом деле теснятся десятки и сотни Я. То одно вылезет наверх, то другое, - а окружающие не перестают удивляться: как такое может быть? Как это человек может так сильно измениться? А он и не менялся… …А окружающие пытаются представить его как что-то цельное - и не получается. Так он и не есть цельное… Алексей Бабий “Перечитывая Гессе. Шизофрения”

Еще одна цитата, вернее глава из книги: Уважительное понимание шизофренических людей. Ценные качества расщепления. Полифонический характер ( Волков Павел, “Разнообразие человеческих миров”)

Интересно, что в этой книге из большого перечня душевных расстройств столь высокой оценки и отдельной главы для описания положительных качеств заслужила только шизофрения. Хотя среди известных и творческих личностей встречаются не только шизофреники или странно на них похожие аутистичные шизоиды, но и люди с совсем другими “психиатрическими диагнозами”, тем не менее, именно шизофреники и шизоиды составляют наибольшую долю наиболее интересных, творческих личностей. Одна из причин этого (мне думается) кроется именно в полифоническом характере расщепленной личности. Другая - в аутистичной, сну подобной отгороженности от внешнего мира и концентрации на автономной работе в неком off-line режиме.

Суть, может быть, вовсе не в том, что шизофреники живут как во сне. Просто во сне природно-естественным путем возникают психофизиологические условия, необходимые и/или удобные для расщепления психики на самостоятельные подсистемы и формирования из них полифонического ансамбля. А дальше все очень существенно зависит от того, какой именно ансамбль образуется в итоге, насколько его составляющие сонастроятся друг с другом и что именно они станут делать потом.

Совсем не обязательно может получиться нечто полезное и “светлое”, но

Это и станет той самой душевной болезнью и психиатрическим диагнозом. А истинной, светлой гармонии в полифонической системе достичь не столь уж просто, хотя и заманчиво.


Я согласен с авторами, которые полагают, что человек с расщепленной психикой вовсе не обязательно становится опасным душевнобольным или страдает от некой душевной боли. Расщепление психики может иметь самый разный характер, в том числе - быть “светлым”, интересным, богатым позитивными ресурсами состоянием.

Для нас представляют наибольший интерес и ценность “экологически чистые” и в чем-то “естественные методы” формирования расщепленной, полифонической личности, многие из которых могут самопроизвольно зарождаться и “использоваться” в “обычной” жизни “обычными” людьми.

В качестве характерных примеров того, что именно кажется интересным и важным приведу полное описание из книги Павла Волкова “Разнообразие человеческих миров”: Психотерапевтическая встреча с девочкой Асей, а также выдержки (с последующими пояснениями) из одной из конференций по детской психологии

… интересно - у нее (у дочки) появился выдуманный персонаж Зайчик. И на ночь ей теперь нужна не только сказка и песенка, но и рассказ о том, во что они во сне будут с Зайчиком играть. Каждый вечер придумываю что-то новенькое (надо же, и свою фантазию развиваю), а она мне утром целую историю выдает…

Через три недели следующее сообщение, развивающее эту тему:

Когда дочке приснится что-то страшное, я просто сажусь рядом с ее кроваткой, говорю, что все хорошо, мама рядом и, например, “хочешь посмотреть сон про то, как ты с зайчиками и белочками в мячик играешь?” После этого она начинает улыбаться и быстро засыпает.

Что интересно - утром спрашиваю - ну, что тебе снилось? И она начинает рассказывать! Уж не знаю, правда ли ей все это снится, но получаются целые законченные сюжеты. Например, “ходила с Зайчиком в магазин, я покупала хлеб, а Зайчик - творожок, потом пошли в гости к Зайчику и его мама нам чай давала”.

Заметьте, что здесь идет речь о весьма позитивном и явно практически полезном феномене формирования в психике устойчивого и достаточно значимого внутреннего субъекта, с которым ребенок стабильно на протяжении длительного времени общается во снах и (на яву) - в фантазиях. Т.е. психика этого ребенка расщепилась на, по крайней мере, два субъекта. Это:

  1. Основной “Эго субъект” или “Я-субъект”.
  2. Дополнительный внутренний субъект - “Зайчик”.

И эти два субъекта активно и с заметной пользой для девочки (для ее “Я-субъекта”) общаются между собой. Но с другой стороны, чем это отличается от переживаний некоторых шизофреников? А, если бы у нее в психике начал развиваться не милый и добрый “Зайчик”, а злой и опасный “Медведь”? Или, если бы у дочки был дефицит общения с мамой, и она бы “ушла” в свою внутреннюю жизнь и во все более активное общение с “Зайчиком”? Внешне такое могло бы выглядеть как аутизм, который является одним из характерных признаков ранней шизофрении.

История, о которой я знаю лично:

Когда она была совсем маленькой, то тяжело переносила отсутствие мамы. Постепенно она научилась все яснее и реалистичнее представлять образ мамы и это ей принесло значительное успокоение. Заодно у нее развилась способность очень реалистично представлять желаемые образы и “играть” с ними.

В последствии, в школьные годы она стала все более погружаться в свой воображаемый, но такой настоящий (для нее) мир. Там общаться и строить отношения со своими внутренними друзьями, просто жить в нем. В таком состоянии она могла часами ходить по улицам города и часто приходила в себя в совершенно незнакомых местах. Конечно, родителей это очень расстраивало, но все, что они могли сделать - это давать ей достаточно денег, чтобы она (например, на такси) могла вернуться домой.

Потом она встретилась с другими, такими же, как она “погруженными в свои миры” ребятами. (Рыбак рыбака часто как-то находит). Почему-то знакомство с “такими же” ей совсем не понравилось и чем-то испугало. А еще ее стало все более расстраивать переживания ее родителей из-за ее трансовых блужданий. И она решила выйти из мира своих, столь реалистичных грез. Увлеклась точными науками (физикой и математикой), поступила в институт. Но так и осталась немного отгороженной от других ребят, от реальной жизни. Через несколько лет на ее пути встретился один из многочисленных “духовных учителей” и утянул ее уже в свой мир. Что с ней стало потом, - я не знаю, т.к. она уехала в другой город.

Еще пример:

… пример парафрении. Женщина-парикмахер убеждена, что где-то на другой звезде живет ее возлюбленный. Она ощущает эту любовь и не может в ней сомневаться. Возлюбленный посылает ей мысли и чувства и читает ее собственные. Она не рассказывает людям об этой самой красивой части своей жизни, так как замечает насмешку над собой. Но вот однажды доверяется одной женщине и та без признаков скепсиса выслушивает ее, понимая насколько сказочно-волшебны и праздничны эти переживания. Во всем остальном парикмахер ведет и чувствует себя, как другие люди. Эта неземная любовь помогает ей лучше справляться не только с работой, но и со всеми жизненными трудностями. Если “убить” эту любовь нейролептиками, то она все равно от нее не отречется, а уровень ее социальной адаптации лишь снизится. Благодаря своим сказочно-прекрасным переживаниям, она и прически делает с большим вдохновением. Волков Павел, “Разнообразие человеческих миров” - М.: Аграф, 2000. Стр.393.

Собственно, в чем здесь патология? В основном, в ее убеждении, что ее “возлюбленный” живет на другой звезде. “Живет” же он в ее душе. “Живет” в ее мозге как вполне реальное нейронно-функциональное образование, как некий дополнительный психо-субъект. Разве это плохо? Если такое принять и выработать к подобному феномену позитивное отношение?

Вот так незаметно и очень “буднично” у одних может развиваться некая “душевная болезнь” или малополезные стереотипы жизни, а у других, по похожему сценарию - нечто весьма позитивное и полезное.

Похожее можно сказать и о методах, развивающих эйдетически-образное мышление (по сути, те же галлюцинации). Или о, почти стандартных в психотерапии, методах ПЕРСОНИФИКАЦИИ - формирования, развития “выращивания” в психике достаточно богатых, самостоятельных и развитых “личностей” или иных “психических существ” и последующей работы, общения диалога с этими “частями личности”. Все это так напоминает общение с “голосами” и персонажами галлюцинаций у клинических шизофреников.


В обычных психотерапевтических практиках или в случаях, возникающих естественным путем, общение, диалог обычно происходит между человеком, который находится в мягко погруженном в себя, в свои переживания состоянии и другим, который активно помогает ему в этом процессе. Если использовать аналогию со сном, то здесь все происходит на начальных фазах засыпания - пробуждения.

Но возможна и другая, интересная и богатая возможностями (хотя и опасностями тоже) область исследований и работы. Это переход к методам, когда общение, например, в форме спокойного, “умного”, обязательно честного диалога, разворачивается с человеком, который находится в фазе парадоксального сна. Что представляется особенно заманчивым, в этой фазе любой человек часто находится в неком расщепленном состоянии, где возможно полноценное общение с его составляющими и формирование их, а еще - создание желаемой, полифонической, гармонично-согласованной системы. Да и вообще очень много чего интересного возможно в этом “парадоксальном” состоянии.


Цельная личность - это, может быть как однозадачная операционная система вроде MS-DOS. Гармонично расщепленная - как многозадачная среда типа Unix или Windows. Иногда многозадачные среды более подвержены сбоям, “глюкам” и прочим “болезням”, как Windows, которую частенько приходится “лечить” и восстанавливать. Тем не менее, MS-DOS уже в прошлом, а почти все, почему-то, “мучаются” с Windows. Да и “глюки” Windows связаны не столько с ее многозадачностью, сколько со “спецификой” ее разработки. Та же многозадачная Unix является одной из наиболее надежных систем.

Еще цельную личность можно представить, как жестко централизованное государство с диктатурой “Я” или “Эго”. Или - как одиночного музыканта со своим инструментом…

А мы хотим построить в психике нечто подобное куда более богатой возможностями “многозадачной операционной среды” или “полифоничного”, активно развивающегося государства. Может быть - оркестр с “Я-системой” в роли дирижера…


Даже если говорить о формировании способностей в области физики или математики, то:

В психике могут не только “жить” некие дополнительные “психосубъекты”, но и существовать, формироваться и все более самостоятельно развиваться совсем иные “психические образования”, например естественнонаучная модель физической реальности или некая “математическая реальность”. Можно “учить” математику или физику, накапливать соответствующие знания, понимания, навыки… Это “нормальный” путь обучения “нормального” человека.

Но можно пойти и другим путем, - организовать процесс зарождения и развития в мозге, в психике той самой “самостоятельно развивающейся модели…” и навыков взаимодействия между ней и “Я-системой”. Это тоже пример расщепления психики, ее полифоничности. Нам представляется наиболее перспективным именно этот путь. В качестве примера приведем отрывки из книг Никола Тесла “Мои изобретения” и Роберта Дилтс “Стратегии гениев.”

Естественно, так можно формировать способности не только в области физики или математики. В частности, есть основания утверждать, что именно так “рождаются” и работают талантливые, профессиональные литераторы, а процесс литературного творчества может очень напоминать “острый шизофренический эпизод (конечно - в не клинической и не патологической форме)”:

Я решила провести некоторые изыскания в области профессионального литературного творчества. У меня состоялся разговор с одним сочинителем популярного чтива, которого с успехом мог бы заменить электронный мозг. “Я никогда не сажусь за работу, пока не появится творческий зуд. Пробовал без него, ничего путного не получилось. Здесь главное, чтобы как следует упрело, тогда тащи кашу на стол, - крутую и с пылу с жару. А если вынуть до сроку, будет недоваренная размазня. Переписывай хоть до посинения, все равно ерунда получится”. На мой вопрос, как они творят, все остальные, с кем мне довелось беседовать, в один голос отвечали: “Само пишется”. Пытаясь объяснить свое состояние вдохновения, они говорили об очень интересных вещах. “Мне казалось, что я работаю как рация в режиме приема”. “В голове как будто кран открылся”. “Такое состояние, что я не смог бы заставить себя написать по-другому”.

Те же мысли я обнаружила и в сборнике “Творческий процесс”, написанном рядом талантливых творческих личностей. Вот что рассказывает А.Э.Хаусман об одном из своих стихотворений:

“Две строфы, без всяких последующих переделок, возникли в уме, когда я стоял на перекрестке… Третья немного поупиралась, но я ее быстро заманил. Нужна была еще одна строфа, но она не шла. Пришлось сесть и сочинять самому, ну и трудное дело, признаюсь”. Ами Лоуэлл поделилась своими наблюдениями: “Слова появляются внезапно, одно за другим, с такой настойчивостью, что противиться этому нет сил. Надо немедленно их записать, иначе испытываешь страдание почти физическое, которое не покидает тебя, пока ты не отдашься творчеству”. Барбара 0’Брайен “Необыкновенное путешествие в безумие и обратно: Операторы и Вещи” - М,: Независимая фирма “Класс”, 1996. Стр.119.

Теории ^